Главное меню



Designed by:
Joomla Templates!

Беседа с родителями. Как мы разговариваем с детьми. (автор А.Маркуша)


У ностальгии — тоски по минувшему — есть одно непременное свойство: человеку хочется вспоминать о добром, хорошем, украшающем его и окружающих. Стоит припомнить самое раннее детство, и всплывают картинки того, как объелся бабушкиным малиновым варень­ем, например. Или видишь, словно в кино, качели, на которых качался с Таней, а может быть, с соседской Машей. Она визжала, а ты нет... Но сегодня, обращаясь к прошлому, я хочу припомнить «хитрости» моей мамы.

Каждый день лет, наверное, с двух мне внушали: «Надо убирать за собой! Положи краски на место, поставь тапочки, как надо, повесь пальто на вешалку». И великое спасибо маме, она никогда не кричала в раздражении: «Или ты немедленно уберешь игрушки в ящик, балбес, или никакого обеда тебе не будет!» У нее хватало выдержки, терпения и, пожалуй, даже хитрости помогать мне наводить поря­док. При этом мама приговаривала: «Вдвоем веселее!» или «А вместе-то быстрее». И позже, когда я немного подрос, когда меня стали приучать быть полезным в доме, я уже ничего не в состоянии был возразить, слыша: «Помо­ги, сынок, накрыть на стол... Вынеси мусор, пока я поставлю тесто». Вот что вышло из маминой маленькой хитрости — я без сопро­тивления делал все, о чем она просила: вдвоем — веселее и быстрее.

Наверное, приведенный пример азбучный, но я и не имею намерения открывать новую Америку, тем более педагогика в основе своей — занятие достаточно консервативное. Глав­ное — не терять из виду мелочи, подробности, важные детали. Вот припомните: «Тон делает музыку». Истина неоспоримая, древняя, но как часто мы о ней забываем. Большинство взрослых свято убеждены, что своим детям они внушают только правильные, полезные, возможно, спасительные мысли. Прекрасно. Согласимся с ними, что все на самом деле обстоит так, но... маленький человек, как, впрочем, и большинство взрослых, чутко реагирует не только на то, что вы ему говорите, но и в не меньшей степени на то, как говорите. Прислушиваюсь к мамам, гуляющим со свои­ми ребятишками на бульваре.

— Леша, Леша, паршивец ты этакий, куда побежал?! Вот собака укусит, тогда узнаешь. Вернись, Лешка, я ухожу одна...

Другая мама — дочке:

— Перестань реветь, немедленно утри нос, поглядела бы на себя, чучело! Чего тебе надо, чего? Ты можешь сказать по-человечески, плакса несчастная?

Обеим мамам за эти слова по двойке с минусом! Так нельзя разговаривать с детьми. Почему? Прежде всего, в каждом из примеров слишком много слов. А за деревьями, как известно, леса не видно. И сквозит фальшь кругом! Чего пугать Лешу, когда ясно — никакая собака его не укусит. Он не дурак и прекрасно понимает: мама ерунду говорит. И паршивцем обзывать не стоило. За что? Что мальчик совершил такого возмутитель­ного?

Всякий раз, когда случается беседовать с молодыми мамами и папами о стиле их общения с детьми, о допустимости и недопу­стимости тех или иных разговоров, объясне­ний при ребятах, кто-нибудь непременно говорит, защищаясь: «Так он (она) еще ничего не понимает! Ему (ей) только полтора годи­ка...» Конечно, в полтора — два, да и в три годика ребенок и на самом деле очень многого понять не может. Справедливо. Но малыш почти все чувствует. Приглядитесь к выраже­нию личика годовалого ребенка, находящего­ся в комнате, где происходит семейный скандал или «обычное» выяснение отношений между родителями. Очень сомневаюсь, что вам доведется увидеть отсутствующие глаза и вряд ли малыш будет безмятежно сосать в это время палец. Да, он не понимает причины «воздушных колебаний», но это «сотрясание воздуха» его беспокоит, настораживает, пуга­ет. Поэтому при ребенке не кричите, не повышайте голоса, не давайте выхода обид­ным словам.

Мы абсолютно уверены: главное — сказать ребенку. Не доходит? Повторить! И очень удивляемся, почему наши правильные, даже мудрые слова дети «не слышат». Виним их, а зря. Ведь все объясняется очень просто. Дети, замордованные потоком слов, вырабатывают защитную реакцию. В просторечии она опре­деляется так: в одно ухо влетает, в другое вылетает.

Так кто виноват, ребятишки или мы? Многословие наше — беда всеобщая, всепро­никающая — от игровой площадки детского сада до самой высокой парламентской трибу­ны.

Сколько раз возмущались этим моим утвер­ждением самые разные люди, в первую очередь мамы:

— По-вашему, можно чему-нибудь научить молча?

Говорить надо меньше! А вот показывать, привлекать к участию в совместной деятель­ности — больше. Старайтесь любое, даже не очень занятное дело превратить в игру. Подражать, копировать ребенку и легче, и радостней, чем подчиняться взрослой логике, нашему знаменитому здравому смыслу. И не говорите, даже с лучшим намерением: «Ты мой маленький». Для ребенка это оскорбление: он хочет видеть себя большим, значитель­ным, а не крошечным и ничтожным.

...Вспоминается выставка детской книги в Дуйсбурге. В первом зале стоял стол трехмет­ровой высоты, рядом соответствующего раз­мера четыре стула, стол сервирован предмета­ми внушительных размеров. «Таким видит нас пятилетний ребенок, — пояснил психолог, — не забывайте о масштабах во всех ваших начинаниях, связанных с детством. Вы поняли меня, господа?»

Должен признаться, эти стол, стулья, вели­канские тарелки, ножи, как сабли, долго преследовали меня. И я все спрашивал себя: легко ли жить нашим малышам в обществе великанов? А если мы еще начинаем кричать — это же как тайфун...